Индеец с тротуара [Сборник] - Урсула Ле Гуин

Для девушки, находящейся в кругу мужчин, держащих совет, это были резкие слова, и, словно разбуженный ими, огонь разгорелся, заполыхал еще сильнее.

— Х-мм! Бабьи разговоры! — усмехнулся индеец с орлиным носом.

Один из мужчин подбросил в костер несколько небольших веток. Они почернели, занялись огнем. Пламя разгорелось.

— Будем голосовать, — сказал Донни.

— Это не по закону, — возразил мужчина с орлиным носом.

— Ну и что? Ты хочешь, чтобы все люди в резервации узнали о наших планах? — спросил Донни.

— Они и так знают.

— Конечно, знают. Но когда и как мы будем взрывать плотину — не известно никому.

Чарли Ночной Ветер поднялся с земли.

— Я пойду, — сказал он.

— Далеко ли? — спросила девушка. И сама же ответила на этот вопрос: — Из леса тебе не выбраться.

Все молчали. Пламя небольшого костра пыталось разогнать тени, но они упорно возвращались обратно.

Наконец Донни сказал:

— Будем голосовать.

Он поднял с земли семь камешков и раздал их по одному каждому из сидящих у костра. Потом снял с головы фетровую шляпу и пустил ее по кругу.

— Кто против — бросает камень в шляпу, — сказал он.

Чарли почувствовал на запястье руку девушки. Она осторожно удерживала его на месте, рядом с собой.

Вскоре шляпа возвратилась к Донни Сильному, и он перевернул ее.

— Чарли Ночной Ветер остается с нами, — сказал Донни Сильный.

Бетти молча сжала руку Чарли. Он хотел поблагодарить ее, поблагодарить Донни Сильного, хотел сказать, что постарается не причинять им лишних забот, но Донни вдруг прошипел:

— Т-с-с.

Сидевшие у костра подались вперед, прислушиваясь. Донни быстро разбросал угли, и пятеро мужчин, словно тени, растаяли в темноте, оставив после себя лишь тлеющие уголья.

Донни схватил Чарли за руку, и тот бросился следом за ним и Бетти по узкой тропинке в лес. Позади них раздавался треск ломающихся сучьев.

— Они бегут к костру, — шепнул Донни.

— Скорее! — сказала девушка.

И тут из чащи, где был разложен костер, донесся мужской голос:

— Черт побери! Они удрали!

Глава 10

Чарли не знал, как долго они бежали по длинной темной тропе. Он выбился из сил и, когда наконец они остановились, почувствовал, как на руках, ногах и щеках саднит ободранная колючками кожа.

Чарли и его спутники сели передохнуть на берегу стремительного ручья.

Взошла луна, она поднялась над верхушками деревьев, скудно освещая глубокую долину. Трое людей растянулись на земле и окунули головы в ручей. Потом поднялись, вода стекала с их лиц.

— Пожалуй, здесь мы должны расстаться, Чарли, — сказал Донни, — отдохни немного и иди вдоль ручья до озера. А там добирайся вплавь до какого-нибудь острова, может, они и не вернутся туда.

Донни поднялся с земли и пошел вверх по ручью. Заметив, что девушка не трогается с места, он повернулся и спросил:

— Бетти, ты идешь?

— Нет, я немного подожду. Иди, я скоро вернусь. Еще рано.

— Смотри, будь осторожна, — сказал Донни.

— Ладно.

Донни удалялся вверх по ручью бесшумно — трудно было поверить, что человек может так бесшумно продвигаться ночью по густому лесу.

— Как это ему удается? — спросил Чарли.

— Что «это»?

— Идти так тихо.

Девушка ответила не сразу.

— Когда человек всю жизнь живет как зверь, — сказала она, помолчав, — он и ходит, как зверь, бесшумно.

— Вот бы мне так.

— Научишься, — уверенно сказала она.

— Не знаю.

— А я знаю.

— Почему ты так думаешь?

— Если ты рожден лошадью, то умеешь бегать как лошадь. Волком — петляешь как волк, а если ты индеец — умеешь делать это и многое другое. Со временем все это вернется к тебе. Тысячелетиями индейцы совершенствовали и развивали все эти способности. Они не исчезают и на асфальте.

— Ты так считаешь? — усмехнулся Чарли.

— Да.

— Хотел бы я в это верить.

— Не сомневайся.

Они замолчали. Лес был безмолвным; казалось, безмолвие заполняет всю землю.

— Есть хочешь? — спросила Бетти. Она успела схватить пакет с хлебом и мясом, когда они убегали от костра, и теперь протягивала ему еду.

— А ты?

— Нет, это для тебя, я поем, когда вернусь домой.

— А когда ты уйдешь?

— Скоро. Сегодня ночью у нас встреча насчет взрыва плотины, — сказала она.

— А зачем вам это нужно?

— Что «это»?

— Взрывать плотину. Они же все равно построят другую.

— Это как восклицательный знак, знак нашего протеста. Взрыв заставит электрическую компанию и местные власти прислушаться к нам. Пора понять, что мы не шутим. Им придется созывать совещание в столице штата Мэдисон. И мы расскажем всем, какой была жизнь до того, как они перекрыли воды реки Духов и затопили эти земли.

— А как вы жили до этого? — спросил Чарли.

Она ответила не сразу, а посмотрела вдаль, туда, где над деревьями светила в небе луна. А потом тихо — тихо — ее голос лился как вода в ручейке — начала свой рассказ:

— Я, конечно, не могла видеть этого. И родители не видели. Но мой дед жил в то время, и твой тоже. Многие из наших стариков еще помнят эти времена. Может, они и приукрасили свои воспоминания, но послушаешь, какая была раньше жизнь, — рай земной.

Она замолчала, и Чарли спросил:

— Но правда ли все это? Был ли на самом деле этот рай земной?

— Может, и не рай. Но вокруг была красота, и всего было вдоволь. Когда вода у плотины поднялась, она затопила лучшие земли. Двадцать тысяч акров самой плодородной земли. Говорят, раньше капуста здесь вырастала величиной с корзину, а репа — с человеческую голову; высокий мужчина в те времена не мог дотянуться до верхушки кукурузы, а початки были величиной с целую руку. Все работали на земле; в прибрежном иле рос дикий рис — столько, что нам и не снилось. А по склонам холмов — деревья, и было их такое множество, что древесины хватало всем и на все. И так плодородна была эта земля, что она досыта кормила и зверей и птиц. Куропаток здесь было полным — полно — их заготовляли впрок целыми бочками. Никто не голодал. Индейцы жили тогда как люди. Соблюдали обычаи. И… — Она остановилась и вздохнула.

— Правда как в раю, — взволнованно сказал Чарли.

— А главное, — продолжала она, — белые здесь почти никогда не появлялись, а если и появлялись, то очень редко. Резервация была не их землей. Им запрещалось охотиться или ловить рыбу в этих местах; они даже не имели права покупать у индейцев дичь или рыбу.

— Скорее бы взорвать эту плотину! — сказал Чарли.

— Если ее и взорвут, должны пройти годы, прежде чем солнце осушит землю и она снова оживет и будет давать людям такое изобилие.

— Но это же будет? — Чарли словно умолял ее сделать все, чтобы так оно и было.

— Может, и будет когда-нибудь, — сказала она с улыбкой, — и тогда индейцам не придется больше танцевать для туристов, не надо будет перекупать японские побрякушки, стирать с них клеймо «Сделано в Японии» и выдавать белым за индейские сувениры. Обочины дорог не будут завалены пустыми банками из-под пива, бутылками из-под виски — может, тогда у индейцев появится надежда.

Чарли закрыл глаза и откинулся на спину.

— Хотел бы я дожить до тех времен и поселиться здесь.

— Это было бы замечательно, — сказала она.

— И тогда мы могли бы завести себе корову, свинью и посадить огород.

Она перебила его.

— «Мы»?

Чарли и не заметил, как выпалил это. Он рассмеялся неожиданно, но без смущения.

— Ну, ты могла бы держать корову, и я бы мог держать корову, ты могла бы посадить огород, и я бы мог.

— Но на самом деле ничего этого нет, — сказала она и подняла руку, — поэтому можно говорить «мы», «у нас» — ведь это только мечта.

Они рассмеялись, тихо, естественно, как шелестели вверху листья, как журчала бегущая по камням вода.

Помолчали немного, и Чарли спросил:

— Послушай, как ты, девушка, так глубоко понимаешь все это?

— Очень просто, — сказала Бетти. — когда я жила в Сейуарде, я печатала на машинке. Надо же было кому-то делать это — печатать петиции, письма штатным властям, конгрессу, бюро по делам индейцев, в газету… Никто, кроме меня, не умел печатать. Постепенно я стала вникать во все индейские дела, и в конце концов поняла; если наши не сделают решительного шага, электрическая компания продлит договор на аренду плотины еще на пятьдесят лет, и тогда я предложила взорвать ее.

— Это предложила ты?

— А что тут удивительного?

— Но ты вовсе не похожа на жестокого человека.

— А я не жестокая. Ты когда-нибудь видел, как кошка защищает своих котят? Так вот, у меня будут дети, и я должна защищать их сегодня, чтобы они могли жить в раю земном.

— Но если здесь так тяжело, почему бы тебе не уехать из резервации? Ты умеешь печатать на машинке, у тебя есть образование, ты умная, могла бы найти работу в Милуоки.